×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 344
Суббота, 20 июня 2020 10:45

Роман с Грецией


Издательство «Манн, Иванов и Фербер» представляет книгу Мэри Норрис «Роман с Грецией» (перевод Ольги Терентьевой).

Об этом сообщает FIB

Эта книга — признание в любви ко всему греческому. Редактор «Нью-йоркера» Мэри Норрис увлеклась языком и культурой Греции — и это оказался роман на всю жизнь. Год за годом она возвращалась туда, чтобы окунуться в «винноцветное» море, прогуляться по старинным улочкам Афин, отыскать следы греческих богов и богинь и найти ответы на свои вопросы. Так родилась эта книга, в которой одинаково увлекательно рассказывается о древнем алфавите, причудливой мифологии, знаковых местах и приключениях автора на земле оливковых деревьев. На её страницах вас ждут встречи с чувственными греческими словами, многовековой культурой и средиземноморским колоритом.

Предлагаем прочитать отрывок главы, в которой Мэри Норрис описывает свой путь из Афин в Элевсин, по пути античных паломников, принимавших участие в знаменитых элевсинских мистериях.

Многие водители предлагали меня подвезти, но я отказывалась. Я высматривала древние захоронения, но вместо них видела повсюду миниатюрные храмы, стоящие на постаментах: они чем-то напоминали деревенские почтовые ящики. В каждом внутри находились иконка, фитиль в невысокой консервной банке, пачка спичек и масло для лампы в бутылке из-под узо. Это были памятники тем, кто погиб на шоссе. Когда очередной водитель, сигналя, пролетел мимо, мне пришло в голову, что я сама могу стать жертвой несчастного случая на дороге и некому будет воздвигнуть для меня такой алтарь.

Я миновала то, что внешне напоминало какие-то военные объекты, — нефотогеничные участки земли со знаками, запрещающими фотографирование (не очень-то и хотелось). Желто-красные треугольники с черным восклицательным знаком предупреждали о грядущей опасности. Длинный, извилистый холм обещал отличный вид, но, когда он открылся, я увидела лишь нефтезавод и ржавые грузовые корабли в Сароническом заливе. Я прошла мимо фабрик, на которых производилось оборудование для телефонных столбов; мимо магазинов, предлагающих огромный ассортимент разноцветных пластиковых товаров вроде леек и корзин для белья; мимо садовых магазинов, где со скидкой продавались упомянутые выше мини-алтари; мимо автозаправочных станций и ещё нескольких нефтезаводов. У меня было ощущение, что я оказалась на окраине какого-то богом забытого промышленного города, например Гэри в Индиане, если не считать небольших оливковых рощиц то тут, то там.

В какой-то момент я увидела крошечную ферму с курами, коровами голштинской породы и тюками сена. Рядом с хозяйственным магазином для заводских рабочих находилась единственная древняя мраморная гробница, которую затеняло оливковое дерево.

Дорога, по которой я шла, была липкой от масла. Мои сандалии, целехонькие, когда я только начинала своё паломничество, теперь выглядели потрепанными. Ноги были вымазаны жиром и покрыты пылью. Когда я добралась до Элефсиcа, то не направилась сразу же к руинам, а заскочила в магазин, купила двухлитровую бутылку воды и взяла её с собой в полиэтиленовом пакете. Святилище находилось недалеко от центра города. Войдя в ворота, я хотела присесть, но грек в билетном киоске не позволил мне передохнуть. Я могла отпугнуть посетителей. Так что я с трудом взошла на холм и расположилась в тени сосен.

После нескольких глотков из бутылки я сунула ступни в пакет и вылила на них оставшуюся воду. Ах... Пластик хорошо держал воду, не протекал. Наверное, я должна была иметь более высокие помыслы, когда смотрела на святилище древнего Элевсина, на плоские крыши современного Элефсиса и дальше на промышленные подъёмные краны, чопорно согнувшиеся на набережной, на корабли, покрытые ржавчиной вплоть до отметки уровня воды, на легендарный остров Саламин, дом Аякса Великого, но именно тогда я ощутила огромную благодарность к пластику. Ведь само слово «пластик» греческого происхождения, и его первоначальное значение было вполне невинно — «податливый, изменяющий форму». ΖΑΧΑΡΟΠΛΑΣΤEIΟΝ — это кондитерская, место, где сахару придают форму. В переводе на греческий полиэтиленовая плёнка будет διάφανη μεμβράνη («прозрачная оболочка»). Пластик лёгкий, универсальный и практически не поддается разрушению (что одновременно является и недостатком). Он не даёт вещам портиться. Однако у пластика со временем сформировалась плохая репутация. Именно на тех нефтеперерабатывающих заводах, на которые я сейчас смотрела, мог быть произведен пакет, в который я опустила ноги.

Бó́льшую часть того, что нам известно об Элевсинских мистериях, мы знаем из Гомерова «Гимна к Деметре»[1], одного из наиболее ранних документов на греческом языке. Мистерии проходили осенью, во время сбора урожая. Посвященные готовились в Афинах. Один из обрядов требовал, чтобы каждый человек выпил снадобье kykeón (в современном языке это слово означает «каша» или «похлебка»), похожее на то, что просила Деметра, когда прибыла в Элевсин. Однажды, измученная тоской по дочери, богиня в виде простой смертной села у колодца. Её увидели дочери царицы и привели домой к своей матери, Метанире, и она взяла Деметру няней для своего новорождённого сына. Метанира предложила богине вино, но та отказалась и попросила ячменную воду с мятой, или блоховником (как было написано в переводе Тельмы Сарджент, которая была редактором в «Нью-йоркере» ещё до меня). Эдит Гамильтон отмечает, что Деметра попросила того же, что пили фермеры в полях, чтобы освежиться.

Авторы книги «Дорога к Элевсину» (The Road to Eleusis) считают, что активным ингредиентом снадобья являлась спорынья — гриб, который растёт на диких зерновых, например, на ячмене. Они пишут: «Это зелье — галлюциноген; если его использовать с умом и в определенных обстоятельствах, оно воздействует на внутреннее ухо и может вызвать поразительный чревовещательный эффект». Редактор и переводчик тома «Лёбовской серии»[2], посвященного Гомеровому «Гимну к Деметре», Г. Г. Эвелин- Уайт пишет, что употребление такого напитка (чем бы он там ни был) представляло собой некий «акт причастия» и «один из самых важных ритуалов в Элевсинских мистериях, чтивших скорбящую богиню».

Как напоминает нам Гамильтон в своём стройном и выразительном пересказе мифа, Деметра была одной из тех богинь, которым пришлось страдать. Когда её дочь пропала, она обыскала всю землю. Ни один из богов не сказал ей, что произошло, потому что именно с согласия Зевса его брат Аид и украл Персефону. Гелиос, бог солнца, видел, что случилось, и когда он рассказал Деметре о том, где её дочь, и о том, что всё было подстроено братьями, она пришла в такую ярость, что покинула Олимп. И сколько бы её ни уговаривали вернуться, всё было тщетно. Боги напомнили ей, что Аид — вообще-то неплохая партия для Коры. Его назвали Аидом в честь того места, где он правит, так же как персонаж у Шекспира зовется, скажем, Глостером[3], но настоящее имя бога — Плутон, Πλούτων, от πλούτος, что означает «богатство». И он действительно богат: в его царстве множество душ, ушедших в мир иной. Подумайте о нём как о владельце похоронного бюро: даже людям такой профессии нужна жена. К тому же, не все браки, заключённые в период с мая по декабрь, оказываются несчастными.

Наконец, видя, что человечество находится на грани вымирания, Зевс согласился вернуть Деметре дочь. И вот тут-то как раз и настал черед граната: отведав еды из подземного царства, девушка была вынуждена возвращаться к Аиду каждый год. Как и её мать, она тоже страдалица, потому что, хоть она и возвращается на землю с весенними цветами, её невинности не вернуть.

Кора беззаботна и мила, как дитя. У неё нет ярко выраженного характера, поэтому эпитет, который подобрал для неё Гомер в «Гимне к Деметре», — «тонконогая». Но она была окружена вниманием: в гимне описаны её подруги, которые в тот день, когда Персефону похитили, собирали вместе с ней цветы на лугу. Её свежесть пленяет, но и вызывает зависть. Я вспомнила о Коре-Персефоне, когда читала «Энн из Зелёных крыш», книгу Люси Мод Монтгомери. Иногда, оказываясь на травянистой тропе через луг, окаймленной розами, я всё ещё чувствую, как живо реагирует во мне на весну молодая девушка. Но ведь когда-нибудь девушка должна вырасти, правда?

Возможно, посвященные тоже как-то освежались, прежде чем войти в святилище Деметры в Элевсине. Я спустилась с холма, поросшего соснами, и вышла на финальный отрезок священного пути. В былые времена меня бы окружала толпа греков. Но в тот день кроме меня там была лишь группа туристов из Франции. Я им завидовала, потому что у них был гид, который рассказывал об этих камнях и всё объяснял. Я же ничего не смыслила в археологии. Однако вот что я увидела, вооружившись путеводителем: колодец, у которого присела Деметра, когда пришла в Элевсин, был по-прежнему на месте. Широкие, низкие ступеньки вели к пропилеям — переднему двору, а затем поворачивали к холму. Руины утопали в зарослях мака, ракитника и морской лаванды. Справа от меня находилась пещера Аида, настоящий грот в склоне горы. Может, именно здесь Персефона, владычица царства мертвых, вышла, моргая, на весенний свет.

В мифе об этом не говорится напрямую, но она, скорее всего, была беременна, ведь её изнасиловал бог, а боги не дают осечки. (Место, где Аид овладел Корой, находится на Сицилии.) Здесь же стояли храмы Афродиты и Посейдона. Пройдя мимо нескольких залов, в которых продавались сувениры и толпились люди, в самом конце священного пути я нашла сакральное место — Зал посвященных, квадратное пространство с теперь уже отсутствующей крышей; пол его был выложен огромными кусками камня вплоть до того места, где трибуны, похожие на галерку на стадионе, упирались в склон холма.

Так вот где всё происходило. По дороге к внутренней части святилища посвященные видели, конечно, не так много бензоколонок или ржавчины, как открылось моему взору. Они, должно быть, шли мимо полей во время жатвы. Павсаний, путешествуя по Элевсину в I веке нашей эры, писал: «Здесь вам показывают гумно Триптолема и алтарь». Триптолем — элевсинский принц, который первым, как говорит Павсаний, посеял зерно. Это было написано почти две тысячи лет назад, но ещё двести лет назад, в 1801 году, эта местность по-прежнему оставалась центром поклонения Деметре. В тот год один предприимчивый путешественник из Англии, некий Е. Д. Кларк, исчез с kistophoros — двухтонной статуей, похожей на кариатиду, с корзиной на голове, несмотря на протесты местных жителей. Питер Леви в своих примечаниях к тексту Павсания пишет: «Подбежал бык, несколько раз боднул статую и с ревом убежал». Сокровище Кларка затонуло во время кораблекрушения возле Бичи-Хед в Восточном Суссексе, Англия. В конце концов статую из святилища Деметры всё же подняли с морского дна и установили в Кембридже.



[1] Один из трёх десятков гимнов к греческим богам, которые носят название Гомеровых, или гомеровских, поскольку написаны тем же размером, что и «Илиада» и «Одиссея», и содержат многие из использованных там стилистических приемов, однако авторство гимнов доподлинно не установлено.

[2] Серия, состоящая из наиболее значимых произведений античной литературы, начатая американским банкиром немецкого происхождения Джемсом Лёбом. В ней наряду с переводами даны оригинальные тексты на греческом или латыни.

[3] Персонаж пьесы В. Шекспира «Король Лир», носивший титул «граф Глостер».


Источник: “http://polit.ru/article/2020/06/20/ps_norris/”

Интересное